Ловелас купить минск

Помимо основной работы, много времени уделяет литературному труду. У нас была уйма времени, чтобы обсудить детали прошедшего боя и получить удовольствие от доставшихся нам трофеев. Яша в упор застрелил обер-лейтенанта и подарил мне его "парабеллум". Но непревзойденным мастером организовывать ужин оказался Яша. Они были отличными мишенями на фоне белеющей под луной гречихи. У меня не было карты, и я начертил схему, привязав ее к входному семафору на железной дороге. Из дома выскочила Мира, Яшина сестра, оттащила маму, платочком утерла кровь с моего лица и только после этого обняла и поцеловала. Экипаж обогатился более существенными трофеями - консервами и водкой. На мраморной плите сидел Илья Эренбург в черном, блестящем от дождя немецком плаще. Эх, мне бы двадцать выстрелов из одного моего танка! Не стану же я объяснять Эренбургу, что в танке нельзя иначе.

По специальности опубликовал большую книгу, 90 статей и публикаций. Как и все в нашем взводе, я был вооружен карабином. Даже отразив все атаки, наш взвод вынужден был отступать или, что еще хуже, выбираться из окружения. Стоило девушкам или молодкам взглянуть на его красивое лицо, пусть даже покрытое пылью и копотью, стоило только услышать его мягкую украинскую речь, и их сердца распахивались. Даже новички во взводе, даже те, кто явно не жаловал евреев, а таких попадалось немало, даже они быстро полюбили Яшу. В бою он всегда появлялся там, где больше всего был нужен. Когда танки перевалили через траншею, Яша первым выскочил и бросил на корму бутылку с зажигательной смесью. Всю войну в планшете я хранил схему с точным указанием места могилы моего первого друга. Мы завтракали, когда вдруг появился забытый нами Варивода и приказал танку следовать в фольварк, из которого взвод спустился в Вильнюс. Танк перевалил через железнодорожные пути и медленно поднимался по уже знакомой улице мимо кладбища. Уверен, что салют не стал бы менее громким, если бы стреляли только двести двадцать три орудия„. В ту пору подобная крамола не могла забраться под мой пропыленный и промасленный танкошлем. Эренбург посмотрел на меня из-за кладбищенской ограды грустными еврейскими глазами. Широкие лапы сосен, клейкие и душные, подталкивали нас в спину.

Но, пожалуйста, не осуждайте меня за то, что я прошу очень бережно обращаться с этими высокими тонкими бокалами. Мы спустились к Днепру по крутому откосу, почти по обрыву. С тяжелым чувством мы бросили в воду немецкие автоматы и пистолеты. Мы плыли молча, медленно, стараясь экономно расходовать силы. Течение увлекало нас все дальше и дальше от места, где мы вошли в воду. Не знаю, сколько прсмени длилась эта операция, но судорога отпустила меня. Но сейчас, забыв об осторожности, я отчеянно закричал: - Саша! Мне было неинтересно или безразлично, что в нем находится. Структура эсэсовской танковой дивизии была мне знакома до мельчайших подробностей.

Чтобы открыть заднюю створку люка, одной рукой ты тянешь вниз ремень, стягивающий защелки, второй рукой поднимаешь створку, преодолевая не только немалый вес двадцатимиллиметровой брони, но также сопротивление собственной руки. Что есть силы я ухватился за ремень и крикнул стреляющему: "Режь! Несколько лет назад я с горечью вспомнил этот люк, и ремень, и защелки, когда в израильском танке "Меркава" одним мизинцем, без труда, я открыл отлично сбалансированный люк толщиной не в двадцать миллиметров, а раз в восемь толще. Я подошел к партизанам и с удивлением услышал, что все они говорят на идише. Через двадцать лет я буду читать тайно переданную мне книгу "6 000 000 обвиняют", речь генерального прокуроря Израиля господина Гаузнера на процессе Эйхмана. Мы проклинали немцев, конструкторов танков, в мать и перемать и натягивали вторую гусеницу. Всласть до крови расчесали комариные укусы, выпили остатки воды из бачка. Узкий утоптанный проселок петлял между фольварками, между копнами убранной ржи.

Человеческий мозг не в состоянии полностью охватить ужас, название которому уличные бои. За шесть секунд из командирского люка должны выпригнуть два человека. Командирская башенка стала закупоренной не только для немцев, но, по существу, и для нас. Мои ребята достали бачок, и мы вместе с партизанами выпили трофейный спирт за встречу, за победу. Мы проклинали немцев, комаров, войну и натягивали гусеницу. А ведь до войны было еще далеко, километров пятнадцать, пожалуй.

Мой товарищ, в смертельной агонии Не зови понапрасну друзей. Я шел к подворотне, войдя в которую, справа я найду полуподвал, тот самый, командный пункт стрелкового батальона. А вот здесь, слева от церкви, во время войны было еврейское гетто. Жена и сын молчали, оставив меня наедине с моими воспоминаниями. И вот, мобилизовав эти "обширные" знания, я начал допрос, на который меня никто не уполномочил. Такая тоска на его лице - посмотрит птица и умолкнет. В бригаде только вдвоем мы остались из нашего выпуска.

Дай-ка лучше согрею ладони я Над дымящейся кровью твоей. Многие знают это короткое стихотворение,, пожалуй, самое суровое поэтическое произведение о Войне. Жена по диагонали пересекла двор и окликнула меня из проезда: - Посмотри, вот след твоего танка. Значит, пять дней я воевал в еврейском гетто, не имея об этом представления? Посто было очень любопытно, каким образом в Вильнюсе оказался командир танкового батальона дивизии "Викинг". Я знаю, что вы из Второй гвардейской танковой бригады, и догадываюсь, что вы коммунист. А было восемнадцать свеже испеченных младших лейтенантов.

Доставка заказа
Отзывы о Ловелас купить минск
5 оценок

Отзывы с оценкой

 100% — 5 отзывов